"Лезвие бритвы". Рецензия, опоздавшая на пятьдесят лет

Роман Ивана Ефремова «Лезвие бритвы» вышел пятьдесят четыре года назад, сам писатель родился сто девять лет назад, а умер сорок пять лет и два месяца назад. Казалось бы, зачем писать об известной старой книге, если не случилось никакой круглой даты? К сожалению, один раз написанная книга никуда не исчезает между юбилеями писателя. Это было бы очень удобно и снизило муки выбора в рассуждении «что почитать?» примерно в две тысячи раз. Тем более что конкретно эта книга является, во-первых, знаковой и важной для современной русской литературы, а во-вторых, на её примере можно проследить несколько тенденций, характерных для общества в целом.

Когда я читал этот роман двадцать пять лет назад, он мне не понравился. Секса мало, приключения во «Властелине колец» интересней, а Рерихом и снежным человеком меня ещё «Техника — молодёжи» утомила. Кажется, тогда я его даже не дочитал.

Здесь я должен сделать важную ремарку. По моему тону понятно, что мнение о романе у меня резко негативное. Казалось бы, нет нужды писать длинный текст о старой и давно забытой книге, тем более плохой. Но нужда есть. Иван Антонович Ефремов — отец всей советской (а затем и российской) фантастики.

Вы можете её не читать, вы можете брезговать Стругацкими, Казанцевым или Лукьяненко, но вы никуда не денетесь от влияния фантастики на вашу жизнь. Читатели фантастики продают вам телефоны, чинят вам автомобили, ходят на выборы (в отличие от вас), и даже зовут вас на свидания в Тиндере. Более того, читатели фантастики редко читают что-либо, кроме фантастики, и формируют свои жизненные установки в первую очередь основываясь на произведениях любимых авторов. И это было бы не так страшно, но и писатели фантастики редко читают что-либо, кроме фантастики. Именно поэтому я предлагаю чуть более подробно разобрать книгу, до сих пор так сильно влияющую на нашу жизнь.

Немного о сюжете. Советский врач (благородный и могучий мужчина) борется с подкулачниками и лечит рак психологией, в промежутках произносит псевдонаучные монологи. Ему внимает женская публика. Итальянский художник (благородный, но менее могучий, чем советский врач — всё-таки он из капстраны, пусть и дружественной) ищет сокровище. Им восхищается женская публика. Индийский скульптор ваяет прекрасную женщину, которая, естественно, им восхищается. Потом они все вместе собираются в Индии и, как водится, танцуют.

Но бог с ним, с ходульным сюжетом, с главным героем — Мэри Сью, с тремя прилагательными на предложение: в конце концов, это фантастика. В «Лезвии бритвы» интересен, так сказать, интеллектуально-философский заряд.

Главный герой постоянно натягивает сову собственных представлений о женской красоте на глобус эстетики. Красота женщин рациональна, утверждает он. Большая задница нужна, чтобы рожать больше детей, большие сиськи нужны, чтобы кормить больше детей, густые брови нужны, чтобы в глаза не попадал пот, когда кормишь детей, ведь если глаза зальёт, как женщина сможет увидеть, в какое место ребёнка ей ткнуть большой сиськой?

На дворе 1963 год, Валентина Терешкова слетала в космос, Симона Бовуар написала «Второй пол», а Коллонтай вообще десять лет как умерла. И главный фантаст Советского Союза рационализирует женскую красоту не с позиции женщины-космонавта или женщины-учёной, а как рожального агрегата. Вообще в книге довольно много женских персонажей, но все шестьсот страниц они занимаются непрерывным обслуживанием мужчин: пляшут им, позируют, заваривают чай, возят в Крым и, конечно, боготворят. Отношение мужчин к женщинам варьируется от доброжелательного «рыцарского» сексизма до пещерного собственничества и кондового старорусского домостроя.

Такое отношение задало вектор женских персонажей в советско-российской фантастике на следующие пятьдесят пять (сказал бы — сто, но не хочу давать очевидных прогнозов) лет. Женщина в чтиве для российских мальчиков-сисадминов — это или служанка, или мебель, или damsel in distress.

Но если бы Иван Антонович отметился только по женскому вопросу, это можно было бы понять. В конце концов, написанный в то же время «Чужак в чужой стране» (которого Ефремов, скорее всего, читал, будучи одним из примерно сотни читателей Хайнлайна в СССР) в этом отношении ничем не лучше, а местами и хуже. В «Лезвии бритвы» перо автора прошлось по множеству сложных вопросов и дало простые и понятные ответы.

Психика человека? Нет ничего проще: это автомат, нажми на кнопку, получишь результат. Подсознание? Легко: генетическая память, съешь LSD-25 для пробуждения (забыл упомянуть, могучий доктор три главы кормит пациентов кислотой в научных целях, и это самая весёлая часть книги). Антиобщественное поведение? Да воспитываем плохо, а вот в Древней Элладе…

В обществе, где распространение информации свободно, существуют предохранители против авторитетов. Если публичное популярное лицо, претендующее на позу властителя дум, несёт псевдонаучный эссенциалистский бред, этому лицу обязательно скажут: лицо, ты же неграмотное, ты отставной командир эсминца, не городи ерунды, сходи в библиотеку. СССР был страной, где даже левый гуманист Расселл выдавался в спецхране после предъявления трёх справок о благонадёжности. Иван Ефремов был представителем узкого круга, который мог эти справки получить. Фактически, он стал учителем и отцом-основателем, потому что все остальные вокруг были ещё хуже, особенно если говорить о таком специфическом культурном поле, как фантастика.

К сожалению, с этой ответственностью он не справился. Дело даже не в безапелляционности, с которой он выдавал намётки гипотез за научные факты. И не в том, что именно он притащил в массовую культуру СССР огромное количество мистики, включая снежного человека, хатха-йогу, тантру и поиски Шамбалы: большого вреда это не нанесло, а всё, что могло нанести большой вред (пресловутое употребление кислоты для раскрытия генетической памяти), было вычищено из советских изданий по рекомендации Минздрава СССР. Дело в интеллектуальной честности, которой Иван Антонович, к сожалению, не обладал.

На мой взгляд, любой человек, ставящий себе целью научить и просветить, должен уметь делать две вещи: говорить правду и не выдавать желаемое за действительное. У Ефремова были большие проблемы и с первым, и со вторым. Учёные не знают, как устроен человеческий мозг. Учёные не знают, как устроена память. Учёные не знают, является ли человек конечным автоматом. А Ефремов, оказывается, знает. Усугубляется это тем, что он был крупным учёным-палеонтологом и выдавал свои пожелания об устройстве человека с высоты научного авторитета.

С говорением правды дело обстоит ещё хуже. В книге действует учёный-чеченец, как будто и не было операции «Чечевица» и как будто не шесть лет назад чеченцам разрешили посещать Москву и Ленинград. В книге приводится как факт, следующее: «Я помню Петроград в первые годы Советской республики, когда стояли нетронутые и не охраняемые никем, кроме народной совести,особняки с полами цветного дерева, фресками, зеркалами, даже мебелью, а в их садиках и дворах — прекрасные статуи. Все целехонькое». Серьёзно? На момент выхода «Лезвия бритвы» страна, в которой жил и творил Ефремов, шесть лет как декриминализовала аборты и семь лет как провела стыдливую амнистию нескольких миллионов человек, которых с помощью пародии на судебную процедуру превратили в государственных рабов, и подаётся это, как «отдельные недостатки». «Мы уже начали освобождаться от мерзкого доносительства, когда люди такого же сорта вредили и мучили, гнусно торжествовали над своими жертвами, измышляя клеветнические письма, раздувая пустяковые ошибки». Серьёзно?!

.

На фото - нетронутая мебель в Зимнем Дворце, 1918 год.

Нельзя писать книгу о положении дел в социуме, искажая состояние социума. Нельзя рассматривать общество, медленно и болезненно отходящее от гуманитарной катастрофы, как здоровое и развитое. Я не стану уподобляться Ефремову, впадать в диванный психоанализ и говорить что-то вроде «творчество Ефремова является порождением неотрефлексированного травматического опыта». Я не врач, не учёный и не психоаналитик. Книга вышла плохая и вредная, породила огромное количество суеверий и отвратительный литературный тренд.

А самое плохое — то, что в нише «простыми словами о сложном обществе, для слесарей и школьников старших классов» до сих пор не вышло ничего лучше. И, если тенденция сохранится, очень долго не появится. А жаль — мне, как слесарю, было бы полезно.

Фотография И. А. Ефремова: Русская планета / rusplt.ru

237Лезвие бритвы238

Фотография гостиной Александры Федоровны: Государственный архив Российской Федерации

Be the first to like it!

Comments

People also liked

Related stories
1.Survivor Tells Of Fight To Strangle Mountain Lion
2.Students Walk Out In Climate Change Protest In UK
3.Hotel Crews Being Trained To Spot Human Trafficking
4.Should You Wake Up Early? Not Necessarily
5.Failed Coup: Turkey Orders Detention Of Over 1,100 
6.Turning To Dog Faces To Minimize Bias In Hiring
7.Is A Single Time Zone Hurting India?
8.Chinese Investment In Reddit Sparks Censorship Fears
9.U.S. Has A Brush With China, Now At Sea
10.Research Unveils Answers To Hangover Questions
500x500
500x500