ДРУГОЕ

Сестра милосердия

Author

Тенухр и Вэспер, так вышло, всю жизнь провели далеко друг от друга, с призрачной мыслью, что у каждого где-то есть брат. Вспомнить своё родство их заставили поиски третьего Брата-Солнце — Арана. То есть, до этой весны никто из них даже не знал, чем живёт другой.

Тенухр умел и любил лечить. Животные, люди, птицы, кто угодно — ко всем он находил подход и всем даровал облегчение. Младший-Солнце говорил, что прошел путь от северной Африки до Камбоджи, а потом его выловила Мела. Он остановил свои странствия, сославшись на то, что всех людей не перелечишь, да и всё равно помрут.

Тенухру было интересно научить Мелу тому, что он умел сам. И, оказалось, что разговаривать с птицами, не просто можно, а даже очень просто. «Весь секрет в том, чтобы открыть своё сознание, поверить, что вы сейчас начнёте вести беседу», — говорил он ей.

А вот с травами было гораздо сложнее. Даже сейчас Мела без подсказки могла вспомнить рецепта или назвать растение. Но это ей никогда не пригождалось, так что она и не чувствовала досады.

Ей всё-таки были по душе не настолько шаманские методы. Она стала почитывать медицинские книжки и узнавать симптомы распространённых болезней.

А кем был Вэспер? Века, отмеренные ему, он тратил с намерением познать человека. Только познавал он его отчего-то на светских вечерах, по притонам и кабакам. В своих кругах он считался гением психологии, но к внешней среде относился весьма предвзято. Покажи вчерашнему Вэсперу бродягу, он не стал бы с ним говорить, заметив, что им, бродягой то есть, движет только потребительский инстинкт. Окажись нищий бывшим политиком или обедневшим аристократом, к нему тут же менялось отношение. Его и домой приволокут, и оденут, и умоют, и «Я разглядел в нём неугасающую борьбу с укладом мира» тоже прилагается.

И пристрастие к опиуму у Вэспера появилось из высших целей. Он считал, что держит свою зависимость под контролем, и даже гордился этим. Но когда они с Тенухром встретились после долгих лет, вся его былая красота улетучилась. Волосы начали выпадать, кожа была в рубцах, руки тряслись. И Вэспер, с нездоровым блеском в глазах, уверял брата, что ему не нужна никакая помощь.

Так сошлись лёд и пламень. Ни один из принципиальных Братьев-Солнце не соглашался отступиться. Тенухр настаивал на лечении, а Вэспер на том, чтобы его оставили в покое. Скандалы продолжались целую неделю. Мела не принимала ни чьей точки зрения. Она только уговорила обоих пойти навстречу друг другу и найти компромисс.

Тенухру пришлось уступить, о чем он всё время потом жалел. А Всэпер всё-таки задумался о своём здоровье и даже стал выглядеть лучше, пока это не повторилось сегодня.

Сразу после завтрака Мела отправилась к больному. Сначала у неё появилось желание внушить ему, что пора бы завязать, но потом она решила не сыпать соль на рану. Захотеть это ведь только полдела.

По пути она встретила Де Сада, который неожиданно схватил её за руку и хотел что-то спросить. Мела почувствовала, как по его спине прошла дрожь, когда их взгляды пересеклись. Она знала, что некоторым людям неприятно смотреть глаза в глаза, но ей это доставляло удовольствие. Вопрос Де Сада сразу отпал, он извинился и побежал дальше.

«Тем лучше», — мысленно заключила она, вспоминая, где находится комната Вэспера.

На этот раз искать долго не пришлось. Мела постояла у входа, настраивая себя на самое худшее, потом глубоко вдохнула и осторожно открыла дверь. «Что ж, бывало у хуже», — пронеслось у неё в голове. В комнате было темно и душно, окна — закрыты и плотно зашторены, а в струйке света, просачивающимся из щели, играли пылинки. Возле застеленной кровати на полу лежал и скулил Цезарь, а на ней — калачиком, обхватив голову руками, свернулся его хозяин. В прочем, Вэсперу не приходилось выбирать. Он тяжело дышал и покачивался из стороны в сторону.

Мела присела на угол кровати, чтобы больной заметил её.

— Вэс, это я, — тихо сказала она, — Что болит?

Его болезненно блестящие глаза смотрели сквозь девочку. Пульс у него почти не прощупывался. Она зачем-то на секунду представила себе всю его боль и вздохнула.

— Всё. Голова, дышать сложно, — он стал качаться сильнее, — Я проваливаюсь.

— Я немного помогу, потерпи, — ответила Мела и, не дожидаясь ответа, встала и вышла из комнаты.

Девочка сходила в хозяйский кабинет и забрала одеяло Сатаны, по пути назад добыв стакан чистой воды.

— Я здесь, — предупредила она, но в ответ была тишина.

Мела попросила Вэспера расслабиться и перевернула его на спину. Она собрала все силы, чтобы поднять пса и дотащить его до кровати. Цезарь был успешно приложен к больному месту.

«Приятно, когда никто не сопротивляется», — заметила девочка, укрыв Вэспера с собакой хозяйским одеялом.

— Дыши глубоко и спокойно, — посоветовала Мела, но поняла, что в этом комнате дышать глубоко не получится. Он открыла окна и дверь, повеяло свежестью, хотя было все еще невыносимо пыльно.

— Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и хуже, — Вэспер лежал, закрыв глаза и машинально поглаживая Цезаря. Девочка измерила его пульс.

— Давление начало возвращаться в норму, — сказала Мела и прислонилась к стене.

Всё стихло, только хрипящее посапывание собаки и тяжелое дыхание Вэспера нарушали тишину.

— Почему ты даже не упрекнёшь меня? — спросил засыпающий наркоман.

— То, что с тобой творится, Вэс, хуже любого упрёка. Я не собираюсь ничего говорить и доказывать, не буду пугать тебя остановкой сердца или мучительной смертью. Но боюсь, когда-нибудь будет слишком поздно.