Милосердие в обмен на унижение - вообще не милосердие

Милосердие в обмен на унижение - вообще не милосердие
Quer ser um coautor?
Pedir coautoria ▸

Известная российская журналистка Ульяна Скойбеда -- автор целой серии одиознейших статей об инвалидах. В том числе одной под названием “Надо давить на жалость”. Казалось бы, красивое предложение: “Чтобы разорвать порочный круг отношений, сложившийся в этой сфере, умнее всего апеллировать к лучшему, что есть в нашем народе, то есть к милосердию” - и тут же выясняется, что милосердие можно получать только на специальных условиях, если ты послушный, “правильный”, шёлковый инвалид. Условия прилагаются: одновременно не считать себя особыми (гм, а какими? “каквсешными”?) и имеющими право на равные, простите за тавтологию, права со всеми людьми.

Как будто что-то странное есть в том, чтобы человек имел равные права с другими людьми.

Грустно признавать, но Ульяна в этом мнении не одинока. И у нас, и во всём мире традиционно инвалидам, неимущим, всем тем, кому может понадобиться помощь словно специальный экзамен приходится пройти. А достаточно ли светел твой взор, дорогой потерявший ноги соплеменник? А готова ли ты всегда улыбаться и показывать, как тебя не сломили боль и обстоятельства, сопутствующие травме, дражайшая однорукая соотечественница с хроническим заболеванием?

Отчего просим недостаточно жалобно? Отчего в ножки потом не кланяемся? Раз уж нормальный человек, право на права имеющий, так расщедрился, что готов обратить внимание на базовые человеческие нужды.

Главное, чтобы вместе с тем не требовалось от него нормального, обычного уважения к человеческому достоинству.

Потому, что уважение нужно проявлять только к настоящим людям. Тем, что право на права имеют.

Помощь оказывается не потому, что кому-то она нужна, а чтобы можно было себя взамен потешить.

Умилиться там. Получить горячую благодарность, несколько раз, желательно вообще чтоб до конца жизни вспоминали и пели оды. Или, напротив, чтобы с глаз долой убрались и не показывались эти живые напоминания о том, что здоровье не бывает вечным, что травму получить может всякий.

В общем, милосердие в представлении этих людей требует отплаты. Здесь, сейчас, земной. Обязательно.

Потому что они вообще не знают, что такое милосердие. Там, где добро становится товаром, его нет. Там, где помощь - это просто услуга, только оплаченная не деньгами, а чужим унижением, чужим лицедейством (чтобы угодить в параметры идеальной сиротки или идеальной матери-одиночки, например), там нет милосердия.

Даже хвастаться собственным милосердием лучше. Даже торговаться с самим господом Богом: я буду тут милосердие проявлять, а ты мне там местечко в Раю придержи. Даже решать какие-то свои психологические проблемы или внутренне лопаться от гордыни.

Но только не брать плату чужим унижением.

А вот эти наставления - “Папенька добрый, ты просто у него в ножках поваляйся, поплачь, ручки поцелуй потом обязательно,” напоминают мне произведения про помещиков-самодуров (да и не только помещиков, если вспомнить ещё и зарубежных авторов) -- это совсем не о милосердии. Это об одном из самых грязных видов торговли. Грязнее только продавать людей или человеческую смерть, мне кажется.

«Дурацкий» «Левиафан»

Lev Inozemtsev
há 3 meses2.7k visualizações

«Дурацкий» «Левиафан» - на самом деле, расстановка кавычек здесь достаточно произвольная, вполне подойдет и та, которая будет означать «Левиафан» для дураков», и та, что подразумевает «Левиафан «Дурака». Понятно, что обыгрываются названия двух отечественных остросоциальных фильмов «Дурак» и «Левиафан», снятых Быковым и Звягинцевым, соответственно.

Quer ser um coautor?
Pedir coautoria ▸

Лучше всего было говорить о них три года назад, и многие говорили. Но вот не так давно вышла звягинцевская «Нелюбовь», заставившая, помимо прочего, еще раз подумать о бессилии человека перед лицом тех или иных обстоятельств.

Тут уже нетрудно довести логическую цепочку до вышеупомянутых фильмов. До «Дурака», где герой (которой, собственно, «дурак» и есть) пытается помочь людям, живущим в аварийном доме, и исправить ошибки городских чиновников. До «Левиафана», в котором (с натяжкой) протагонист борется за свой участок земли, приглянувшийся местной власти («левиафану»). В обоих случаях противостояние заканчивается не в пользу маленьких людей, но в пользу государственной машины, точнее, её механизмов на местах.

Обсуждения художественной ценности обоих фильмов уже давно затихли, и нет предпосылок для того, чтобы начать их вновь, чего нельзя сказать о смысловой составляющей. Обе картины рассказывают о России, её не самых привлекательных особенностях. Режиссер «Левиафана» делает это языком, более понятным иностранцам и отечественной интеллигенции, а «Дурак» получился близким народу, возможно, не самым простым, но и не самым искушенным людям. Так или иначе, Россия вокруг никуда не делась и постоянно напоминает о «дураках», о «левиафанах» и, естественно, об их противостоянии.

Что такое «Левиафан» чувствуют и знают даже те люди, которые отчаянно делают вид, что не чувствуют и не знают. Важнее понимать, что «дурак» – ни в коем случае не оскорбление. «Дурак» на языке Юрия Быкова – это человек, вступивший в неравную борьбу, не отказавшийся от своих убеждений даже для спасения себя и своей семьи, человек помогающий другим даже тогда, когда его об этом никто не просил. Никого не напоминает?

Конечно же, это Алексей Анатольевич Навальный, который борется с левиафаном государственной машины. Борется на местах, борется в центре, борется на улице, на ютубе и даже из тюремной камеры. В точности, как в фильме Быкова, люди, которых «дурак» пытается спасти, избивают своего непрошеного благодетеля. В точности, как в «Левиафане», наш (наш ли?) герой получает тюремный срок силами административных ресурсов.

К Алексею Анатольевичу Навальному возникают те же вопросы, что и к героям фильмов. Коррупция – это безусловное зло, но кто просил его с ней бороться? Навальный сам планомерно выстраивал и выстраивает запрос на такое противостояние. Можно ли винить его за это? Скорее да, незваных гостей здесь никогда не жаловали. Другое дело, что, возможно, стоит винить и себя за невосприимчивость к таким гостям.

У России по-прежнему две беды, и если с дорогами всё более чем понятно, то с дураками не понятно примерно ничего. Может быть, дело не в их наличии, а, наоборот, в том, что нам не хватает дураков? Или «дураков»? Или «Дураков»?

«Дурацкий» «Левиафан»